Добро пожаловать

Вы находитесь: театр-студия "РАЙДО" » Библиотека » Где зимуют ласточки

Репертуар

жовтень 2017 р.


21 жовтня

відкриття VII сезону

Олександр Молчанов
ось така історія

постановка: Юрій Сушко

початок о 17.00
пр-т Героїв Сталінграду 2
театр "Райдо" тел. 0636736174
Квитки Ooline







Наш адрес:

пр. Героев Сталинграда 2

063 - 673 - 61 - 74

yur878@i.ua

Календарь

«    Январь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Реклама

КДАВТ:

Панель пользователя

Где зимуют ласточки


Другие пьесы автора:
Емелины чудеса
Мерехливці та Нерухомі



Юрий Сушко.

ГДЕ ЗИМУЮТ ЛАСТОЧКИ?..
пьеса-размышление.
По мотивам повести А. Грина «Алые паруса».


Действующие лица.
Лонгрен. – бывший матрос.
Мери. – его жена.
Ассоль. – дочь Лонгрена и Мери.
Менерс. – владелец таверны в рыбацком посёлке.
Тани. – его жена.
Хин. – Сын Менерса и Тани.
Лилли Гудвин. – певица в таверне Менерса.
Филипп. – разносчик угля.
Грэй. – Капитан корабля.
Летика. – матрос с корабля Грэя.
Эгль. – учёный, собиратель сказок и легенд.
Угр.
Руг. Богатые жители посёлка.
Гур.
Мэг. – сын Угра.
Гэм. – сын Гура.
Рэм. – сын Руга.
Нищий.
Мери. – девушка лет семнадцати.
Грэй. – внук Эгля.
Жители посёлка, матросы с корабля капитана Грэя, музыканты.

«Станиславский верит в реализм.
Я в реализм не верю»
Гордон Крэг.
I ДЕЙСТВИЕ.
Картина первая.
Таверна Менерса.
Входит Мери.
Мери. – Здравствуй, Менерс.
Менерс. – Мери?! В такой час? В такую погоду?! Что случилось? Хотя погоди, выпей горячего вина. Вначале согреешься, потом расскажешь.
Мери. – У меня мало времени. Девочка одна дома.
Менерс. – И всё же присядь. Не разговаривать же нам, стоя у дверей.
Мери. - Мне нужны деньги, Менерс. Я прошу не в долг, я прошу под залог.
Менерс. - Значит, ты давно нуждаешься? Почему же пришла только теперь?
Мери. - Девочка одна дома, Менерс.
Менерс. - Обручальное кольцо. Что в нём толку? Оно недорогого стоит. Те деньги, что ты получишь за него, быстро закончатся, и тебе снова придётся прийти ко мне. А тогда стоит ли уходить?!
Мери. - Чего ты хочешь?
Менерс. - Тебя. Я хочу тебя.
Мери. - Нет.
Менерс. – Мери, посмотри на свою жизнь. В ней нет ничего настоящего, ничего прочного...
Мери. - Менерс, мне некогда...
Менерс. - Да, я знаю, девочка одна дома. Ты тоже всё время одна. Неужели тебе не надоело твоё вечное одиночество? А я рядом, я никуда не уеду как Лонгрен.
Мери. - Я ведь не душу пришла закладывать, а золото.
Менерс. - Душу? Посмотри на эту таверну. Внимательно посмотри. Все прибрежные кабаки одинаковы. Они похожи друг на друга как две капли воды.
Мери. - О чём ты?
Менерс. - О душе, Мери, о душе...
Мери. - Если ты ещё помнишь, что это такое – дай мне немного денег. Хотя бы ради трёхмесячной малютки, которая не сделала тебе ничего плохого!
Менерс. - Все прибрежные кабаки похожи. Может в одном из них Лонгрен вспоминает тебя за кружкой пива...
Мери. - Он вернёт тебе долг!
Менерс. - А на коленях у него сидит красивая, молодая шлюха, чем-то похожая на тебя...
Мери. - Так ты решил и из меня сделать шлюху?!
Менерс. - Я хочу помочь тебе не стать ею. Чем ты будешь жить, если та женщина понравится ему больше тебя?!
Мери. - Менерс, не губи меня, помоги мне!
Менерс. - А ты мне.
Мери. - Я не могу.
Менерс. - Я тоже.
Мери. - Прощай.
Менерс. - Погоди, Мери, погоди! На улице погода, словно черти разыгрались. Я дам тебе накидку. Завтра зайдёшь и отдашь.
Мери. - Что отдам?
Менерс. - Ну чем он тебе так дорог, твой бродяга Лонгрен?!
Мери. - Любовью.
Менерс. - Девочка одна дома... Подумать только, ей нет ещё и трёх месяцев, а родители уже жертвуют ею ради... неизвестно чего!
Мери. - Не бери греха на душу, Менерс. У тебя ведь у самого растёт сын.
Менерс. - Он ни в чём не нуждается.
Мери. - Помоги нам. Помоги нам!
Менерс. - Взамен на любовь.
Мери. - Нет.
Менерс. - Тогда ступай и накорми любовью свою дочь!
Выталкивает её за дверь.


Картина вторая.
Между первой и второй картинами прошло десять лет.
Вершина Синего холма. На вершине Эгль. В одной руке у него бутылка водки, в другой – детская игрушка – белоснежная яхта с алыми парусами. Эгль разглядывает яхту, напевая заунывный мотив, изредка прикладываясь к бутылке. Из укрытия за ним наблюдает Ассоль.
Ассоль. - (выходя из укрытия) Ты уже поиграл? Теперь отдай мне.
Эгль. - (глядя на Ассоль) Это что-то особенное. Слушай, ты, растение! Это твоя штука?
Ассоль. - Да, я за ней бежала по всему ручью. Она зачем у тебя?
Эгль. - Её выбросило на берег у самых моих ног. Яхта, покинутая экипажем, была выброшена на берег между моей пяткой левой ноги и большим пальцем правой. Как тебя зовут, крошка?
Ассоль. - Ассоль.
Эгль. - Тебя послали продать. Ты пустила яхту поплавать, а она убежала, ведь так?
Ассоль. - Ты разве видел?
Эгль. - Я знал.
Ассоль. - А как же?
Эгль. - Потому что я самый главный волшебник. Тебе нечего бояться меня. Напротив, я хочу поговорить с тобой по душам. Я был в том посёлке, откуда ты идёшь. Я люблю сказки и песни, но у вас в деревне не рассказывают сказок, не поют песен. А если поют, то грубые, словно урчание в животе... Стой, я сбился. Я заговорю снова. Не знаю, сколько пройдёт лет, – только в Каперне расцветёт одна сказка, памятная надолго. Ты будешь большой, Ассоль. Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнёт алый парус и белый корабль, рассекая волны, двинется прямо к тебе. Корабль подойдёт к берегу под звуки прекрасной музыки. «Зачем вы приехали?», «Кого вы ищете?» – спросят люди на берегу. Ты увидишь принца, протягивающего к тебе руки. «Здравствуй, Ассоль» - скажет принц. Он увезёт тебя в ту страну, где зимуют ласточки. Ты будешь жить там, в розовой долине, среди вечной весны. Из этой долины поднимается солнце, и в эту долину опускаются звёзды. И никогда твоя душа не узнает печали и слёз; - в краю, где зимуют ласточки.
Ассоль. - Это всё мне?
Эгль. - Да.
Ассоль. - А мама будет там со мной?
Эгль. - Будет.
Ассоль. - А папа?
Эгль. - И папа.
Ассоль. - А принц?!
Эгль. - Принц непременно. Принц – это самое главное.
Ассоль. - Может он уже пришёл, тот корабль?
Эгль. - Не так скоро... Сначала ты вырастешь. Потом... Что говорить? Это будет и кончено. Что бы ты тогда сделала?
Ассоль. - Я бы всех-всех любила!
На заднем плане появляются Нищий и Хин Менерс.
Нищий. - (тихо) Вон она. Давай монету. Прячься, Лонгрен идёт.
Хин. - Где?
Нищий. - У подножия холма.
Прячутся.
Эгль. - (уходя) Не забудь того, что я тебе сказал между двумя глотками водки и размышлениями о песнях каторжников. Прощай, Ассоль, да будет мир пушистой твоей голове.
Ассоль. - Прощай, добрый волшебник.
Эгль уходит.
Хин. - Ах, вот ты где!
Ассоль. - Хин?
Хин. - Я тебя сейчас побью!
Ассоль. - За что?
Хин. - Он умер. Мне все рассказали про твоего отца и про твою мать! Он стоял, а он умер!
Ассоль. - Кто умер?!
Хин. - Мой отец кричал, а твой стоял. Моего отца в море несло. А он стоял и верёвку не бросил. Я всегда буду бить тебя. Ассоль. Ты всё равно не убежишь.
Ассоль. - Не надо, Хин, за что?
Хин. - Он умер, умер! Его целую ночь в море носило. Он плакал, когда рассказывал. Его пароход подобрал. (бьёт Ассоль)
Ассоль. - Почему ты дерёшься?!
Хин. - А он простудился. Шторм был и дождь. А папа плакал! Вот тебе, Ассоль!
Ассоль. - Не надо, Хин, не надо!
Хин. – А твой отец стоял и верёвку не бросил!
Ассоль. - Мне больно!
Хин. - Тебе всегда будет больно!
Ассоль. - Перестань! Помогите! Папа, папа!
Хин. - А твоего отца я убью. Вырасту и убью, когда стану сильным.
Ассоль. - Не надо, Хин!
Хин. - И тебя убью!
Ассоль. - Папа! Папа!
Хин. - Ненавижу тебя, и папашу твоего ненормального ненавижу. Мой папа был хороший, а твой...
Вбегает Лонгрен. Увидев его, Хин отпускает Ассоль и отбегает в сторону.
Ненавижу.
Лонгрен. - Не тронь её, Хин.
Хин. - Я убью тебя, старик.
Лонгрен. - Будь мужчиной!
Хин. - Я убью тебя, старик!
Лонгрен. - Успокойся.
Хин берёт комок грязи и бросает в Лонгрена.
Лонгрен. - Ты много не понимаешь, Хин!
Хин. - Всё равно ненавижу!
Лонгрен. - Берегись, если я узнаю, что ты обижаешь Ассоль!
Хин. - Пусть не приходит играть на мою улицу.
Лонгрен. - Уходи отсюда, Хин.
Хин. - Ты злой старик, а Ассоль – дура, дура, дура!!!
Лонгрен. - Успокойся, Ассоль, не плачь. Он больше не тронет тебя.
Ассоль. - Мне было так больно, так страшно.
Лонгрен. - Теперь я рядом – и тебе больше нечего бояться.
Ассоль. - За что он меня бил? Что ты сделал?
Лонгрен. - Чёрную игрушку я сделал, Ассоль.
Ассоль. - Чёрную? Я боюсь.
Лонгрен. - Усни, я отнесу тебя домой.
Ассоль. - А корзинку с игрушками?
Лонгрен. - И корзинку.
Ассоль. - Папа, почему они нас не любят?
Лонгрен. - Эх, Ассоль, да разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они и не умеют.
Ассоль. - Как это уметь?
Лонгрен. - А вот так (целует Ассоль).
Ассоль. - Ну, говори ещё.
Лонгрен. - Что тебе говорить?
Ассоль. - Я сама буду тебе говорить. До того, как прибежал Хин, я встретила доброго волшебника. Он сказал, что на белом корабле с алыми парусами за мной приедет принц. Он увезёт меня в розовую страну. В той стране зимуют ласточки...
Лонгрен. - Так-так, по всем приметам видно... некому иначе быть, как волшебнику. Хотел бы я поглядеть, как он выглядит.
Ассоль. - Я хотела посмотреть, как плавает яхта и пустила её в ручей. Яхта убежала, а волшебник её нашёл.
Лонгрен. - Добрый волшебник. Но ты больше не сворачивай с тропинки, когда пойдёшь в лес. Иначе опять заблудишься. Заблудиться ведь не трудно.
Ассоль. - (засыпая) Ты как думаешь, придёт за мной волшебный корабль или нет?
Лонгрен. - Придёт. Раз тебе сказано, значит верно. А теперь спи. (баюкает Ассоль)
Нищий. - (появляясь из укрытия в котором прятался от своего появления) Дай, хозяин, покурить бедному человеку.
Лонгрен. - Я бы дал, но табак у меня в том кармане. Мне, видишь, не хочется будить дочку.
Нищий. - Не беда. Проснётся – опять уснёт. Дай табаку. Мой табак совсем никуда не годится.
Лонгрен. - Ну, ты не без табаку всё же, а ребёнок устал. Зайди, если хочешь, попозже.
Нищий. - Подумаешь, принцесса. Вбил ты ей в голову эти заморские корабли. Эх ты, чудак-чудаковский, а ещё хозяин!
Лонгрен. - Слушай-ка. Я, пожалуй, разбужу дочку, но только затем, чтобы тебе шею намылить.
Встаёт, забирает корзинку, уходит, баюкая Ассоль.
Нищий. - Я так думаю, Хин, у тебя будет много помощников. Уж я постараюсь ради такого дела.
Уходит.
Картина третья.
Таверна Менерса. За одним столом Гур, Угр, Руг и Нотариус. За другим Лилли Гудвин и Филипп-угольщик. За стойкой Тани Менерс.
Гур. - В посёлке так о Менерсе говорят, что плакать хочется.
Угр. - (подбирая слова) А... как о нём... молчат. В такие минуты дышать – и то громко.
Руг. - Странное дело. Будто умер человек, а будто и нет.
Тани. - Спасибо, что пришли помянуть.
Гур. - (глядя на угольщика, говоря в большей степени ему) Не все его понимали. Были такие, что не любили Менерса, а из таверны его, их, бывало, не выгонишь. Сидит такой пень, не двигается, не понимает, что время позднее, пора бы и честь знать.
Угр. - Менерс никого не выгонял. Терпел, молчал, и мы помолчим.
Нотариус. - Добрый был человек.
Тани. - (двусмысленно) Очень добрый...
Лилли. - (язвительно) Никого не оставлял без внимания.
Руг. - И дело своё знал.
Угр. - Многое делал лучше других. Хозяин был настоящий, по всему побережью другого такого не сыщешь. Товар у него был на любой вкус, словно он нюхом чуял, что завтра вздорожает... это... я говорю, понадобится... и самые низкие цены.
Руг. - Храни Господь его душу.
Тани. - Душа была большая...
Лилли. - Всем места хватало, хоть всю деревню собирай...
Тани. – (зло) Что теперь говорить?
Угольщик. - Вина.
Тани. - За чей счёт?!
Лилли. - За мой.
Нотариус. - Я бы хотел вернуться в город засветло, господа.
Руг. - Эй, Черныш, ступай в мою таверну. У меня вино дешевле.
Угольщик. - Не пойду.
Угр. - Почему?
Угольщик. - Здесь вино самое горькое. У тебя хуже, Руг.
Руг. - Тогда просто уйди.
Угольщик. - Ещё вина!
Лилли. - Это я попросила его прийти. Он единственный честный человек среди нас.
Нотариус. - Я не принял намёк на свой счёт.
Лилли. - И правильно. Главное, чтобы с пошлины сдачу не требовали, верно?
Нотариус. - Господа..!
Руг. - (перебивая) Что ж, такие люди тоже необходимы. Тани, зачем ты нас звала? Только на поминки? Зачем на поминках нотариус?
Тани. - Помянуть и... поторговаться.
Угр. - (быстро) Пшеница, сахар?
Гур. - (осторожно) Шёл сегодня мимо ваших причалов – работа кипит. Значит, думаю, товар есть... или нет?
Лилли. - Стервятники.
Тани. - Молчи, падаль.
Руг. - Довольно болтовни! К делу.
Тани. - (Нотариусу) Давайте.
Нотариус. - Госпожа Менерс желает продать корабельный лес...
Тани. - Тот, что за Синим холмом.
Угр. - Что?
Гур. - (медленно) По-че-му?
Руг. - Действительно, Тани, почему?
Тани. - Из-за этой вот суки. Господин юрист...
Нотариус. - Господин Менерс составил завещание, согласно которому владельцем участка корабельного леса может быть только тот человек, который возьмёт на себя письменное обязательство ежемесячно выплачивать госпоже Лилли Гудвин пенсию в размере десяти процентов от прибыли всего этого предприятия.
Тани. - А я лучше сдохну с голоду, чем дам этой шлюхе хоть одну монету!
Нотариус. - Ещё десять процентов, и такие же ежемесячные, необходимо выплачивать на содержание сиротского приюта.
Угр. - Не верю.
Руг. - Менерс не тот человек, чтобы завещать своей лю... своей подружке десять процентов.
Лилли. - Это не мне. Я беременна от Менерса.
Тани. - Кобель плешивый.
Гур. - Видать за те сутки, что его мотало по морю, он тронулся.
Угр. - Надо бы пораскинуть мозгами.
Гур. - Сколько?
Тани. - Тысячу монет.
Угр. - Менерс имел от леса и лесопильни три тысячи в месяц.
Гур. - Минус двадцать процентов.
Руг. - 550.
Угр. - 600.
Руг. - 610.
Гур. - 650.
Угр. - 700.
Руг. - 710.
Угр. - 730.
Гур. - 760.
Руг. - 770.
Угр. - 790.
Гур. - 800.
Угр. - 820.
Гур. - 830.
Руг. - Полторы тысячи.
Угр. - Сволочь.
Гур. - Дрянь.
Пауза.
Тани. - Слажено.
Угр. - (хмуро) Может, ещё что продаёшь?
Тани. - (указывая на Лилли) Да, вот её. Правда, товар уж больно залежалый.
Лилли. - Не тебе мною торговать. Хотя... Выгони меня из таверны, Тани, выгони. Не выгонишь! Тебе нравится смотреть, как я поднимаюсь в комнату с пьяным матросом. Ты думаешь, что это твоя месть, и что это хорошо. Тебе нравится, что я за гроши должна петь перед пьяными рыбаками. Ты видишь моё унижение и думаешь, что это хорошо! Моя боль – единственное, что приносит тебе удовлетворение. Поэтому ты меня не выгонишь. Тем более, что теперь я и сама могу уйти. Но, хочешь – я останусь?
Тани молчит.
Нотариус. - Вот договор, господин Руг, подпишите.
Руг. - А за что десять процентов приюту?
Угольщик. - А за грехи.
Тани. - (подходя к Лилли, тихо) Пошла вон.
Угр. - Откуда у Менерса грехов на десять процентов?
Угольщик. - Вы помните, как умирала Мери Лонгрен, мать Ассоль?
Гур. - При чём здесь Мери?
Угольщик. - Когда Мери родила Ассоль – Лонгрен был в море. У них закончились деньги и Мери пришла к Менерсу, просила у него в долг. Менерс согласился дать денег, но взамен на любовь. А когда Мери отказалась – он выгнал её. В тот день был шторм, ливень, а на Мери не было даже платка. Она заболела и через три дня умерла.
Тани. - При чём здесь Менерс? Он что всех деревенских нищенок должен обхаживать?
Угольщик. - Когда Менерса унесло в море, тоже был шторм и ливень. И прожил он три дня. И умер, как и Мери, от воспаления лёгких. Лонгрен недаром не бросил Менерсу верёвку. И недаром прокричал: «Она также тебя просила! Думай об этом, Менерс, и не забудь, пока жив»
Тани. - Лонгрен просто дикарь.
Угольщик. - А Менерс перед смертью видно подумал и оценил свои грехи в шесть сотен монет.
Руг. – Лонгрен и того не сможет. У него не то, что шести сотен, шести монет не наберётся. Кто за его грехи заплатит?
Входит нищий.
Нищий. - Пожалейте божьего человека, накормите.
Тани. – Сядь там, у порога, сейчас дам чего-нибудь.
Руг. - Так как же на счёт грехов Лонгрена?
Нищий. - Да этот Лонгрен просто сумасшедший...
Руг. - (самому себе) Я гляжу, у нас в деревне становится слишком много сумасшедших. Добром не кончится.
Нищий. - Что он со мной проделал дней пять назад. Сидел я на Синем холме, грелся на солнышке. Там и Лонгрен со своим приплодом. Дай, говорю, табачку покурить. Он девчонку на руках держит и не шелохнётся. Я опять говорю – буди девчонку табачку достать, так он за мною полдороги бежал. А девчонка его совсем в уме повредилась. Говорила, придёт мой совершеннолетний год, - специальный красный корабль за ней... Моя, мол, судьба – выйти за принца. Мы, говорит, полетим за море, как ласточки. А Лонгрен в ответ: «Ты волшебнику тому верь. Участь твоя решена».
Угр. - Что-что?
Тани. - О чём ты толкуешь?
Гур. - Лонгрен с дочерью одичали совсем, а может действительно повредились в рассудке.
Нищий. - Колдун у них в гостях был, надо понимать.
Угр. - Эй, Тани, Лилли, вам бы красного принца не прозевать!
Тани. - Что скажешь, угольщик?
Угольщик. - Кому и жить в стране ласточек, как не Ассоль.
Руг. - Возьми лучше скрипку да сыграй. Правду говаривал покойный Менерс – у тебя действительно мозги не в голове, а в руках.
Нищий. - О! Отродье Лонгреново идёт...
Ассоль входт в таверну. Направляется к угольщику.
Ассоль. - Я вас ищу по всему посёлку. Папа велел отдать вам деньги за уголь. И сказать спасибо.
Хин, на протяжении всей картины изредка выглядывал из другой комнаты. Увидев Ассоль, он спрятался за стойкой.
Хин. - (из-за стойки) Эй, висельница! Ассоль! Посмотри сюда! Корабль с красными парусами!
Ассоль. - Где!
Хин. – В другой стороне!
Ассоль. - Где!
Хин. - В другой стороне!
Угольщик. - Замолчи, щенок!
Все, кроме Ассоль, угольщика и Лилли, хохочут.
Лилли. - Пойдём отсюда, Ассоль. Пойдём, не плачь.
Угольщик. - Видно, и вправду от волков – рожают только волков.
Лилли. - (резко остановившись) Как ты сказал?! Подожди меня на улице, Ассоль.
Ассоль уходит.
Я отказываюсь от своей доли, Руг.
Руг. - Как ты сказала?
Лилли. - С тебя пошлина за новый договор.
Руг. - С удовольствием!
Угольщик. - Пойдём, Лилли.
Уходят.
Руг. - Я угощаю! Это дело надо отметить!
Гур. - Мерзкий сегодня день.
Руг. - Сыграем в карты. Может и вам повезёт!
Угр. - Я не против.
Гур. - Ладно.
Руг. - Подай чего-нибудь.
Гур. - Нет уж, пусть подаёт нам самое лучшее.
Руг. - Тани, давай лучшее! И распечатай новую колоду. Составьте компанию, господин нотариус.


Четвёртая картина.
Между третьей и четвёртой картиной прошло семь лет.
Ассоль сидит на вершине Синего холма, пристально глядя в море. За семь лет это место стало для неё привычным и родным. Входит угольщик.
Угольщик. - Здравствуй, Ассоль.
Ассоль. - Черныш! Здравствуй, милый старик!
Угольщик. - Старик?! Да мне едва тридцать пять!
Ассоль. - Прости, прости, Черныш. Ты весь седой... Почему тебя называют Черныш, если ты седой, светлый? Я теперь буду называть тебя Светлый Черныш!
Угольщик. - Ишь ты! Спасибо, Ассоль. Ты из города шла?
Ассоль. - Ходила продавать игрушки.
Угольщик. - И не продала?
Ассоль. - Хозяин игрушечной лавки сказал, что дети теперь не играют, а учатся, и нужны не игрушки, а модели.
Угольщик. - Ничего, Ассоль, не грусти.
Ассоль. - Я не грущу, просто грустно. А ты куда идёшь, Светлый Черныш?
Угольщик. - Лилли просила найти тебя и попрощаться.
Ассоль. - Она уезжает?!
Угольщик. - Да, в столицу. Говорят, там есть доктор, который лечит такие болезни.
Ассоль. - Почему она молчит?
Угольщик. - Семь лет назад она родила мёртвого ребёнка. Долго болела и что-то случилось со связками.
Ассоль. - Как много я не знаю.
Угольщик. - Этого лучше и не знать.
Ассоль. - Ты любишь Лилли, правда?
Угольщик. - Не знаю.
Ассоль. - Вот видишь, ты тоже чего-то не знаешь. Зато я знаю – придёт мой принц и я буду любить его так, как отец любит мою маму.
Угольщик. - Это не так просто, Ассоль.
Ассоль. - Я знаю, что смогу.
Угольщик. - А вдруг это будет не принц, а просто угольщик, как я?
Ассоль. - Откуда у простого угольщика возьмётся корабль с алыми парусами? Послушай, я помогаю отцу делать игрушки, и моя работа не скучная, но хочется чего-то особенного. Например, чтоб на доске сама плавала лодка, а гребцы гребли по-настоящему, потом они пристают к берегу, отдают причал, и честь честью, точно живые, садятся на берег закусывать.
Угольщик. - А на берегу их встречают бродячие актёры – скрипач и певица. Они играют для матросов и поют. А потом, приезжает королева и... Эх, Ассоль, это у тебя такое дело, потому и мысли такие: а посмотри вокруг – все в работе, как в драке.
Ассоль. - Нет, я знаю, что знаю. Когда рыбак ловит рыбу, он думает, что поймает большую рыбу, какую никто не ловил.
Угольщик. - Ну а я?
Ассоль. - Ты? Ты, верно, думаешь, когда наваливаешь свою корзину углём, что она зацветает.
Угольщик. - Уголь и так цветёт, когда его бросают в печь. Не об этом я думаю, Ассоль.
Ассоль. - Ты мечтаешь стать великим скрипачом! А почему тогда так мало играешь?
Угольщик. - Кому нынче нужна музыка? Никому. Всем нужен уголь, топливо, чтобы обогреть дома и накормить детей. На моей скрипке, даже если её бросить в печь, не то, что супу не сварить, чайник не согреешь. Поэтому, моя скрипка и моя музыка никому не нужны... Заболтался я с тобой. Меня Лилли ждёт. Я пойду.
Ассоль. - Передай Лилли игрушки. Здесь их не продать, а в столице, может, и купят. Лилли лишняя копейка не помешает.
Угольщик. - Спасибо, Ассоль, передам.
Ассоль. - А мой корабль возьми себе.
Угольщик. - Но ведь это твоя мечта, твоя любимая игрушка!
Ассоль. - Возьми. У меня скоро будет настоящая. Я чувствую. Сегодня особенный день.
Угольщик. - Спасибо.
Ассоль. - Иди, милый Светлый Скрипач.
Угольщик. - Иду.
Уходит. Входит Лонгрен.
Лонгрен. - Ты здесь. Сегодня ты дольше обычного ждёшь своего принца. Так и мать твоя сидела на Синем холме, ожидая, когда я вернусь.
Ассоль. - Я разговаривала с Чернышом. Ты знаешь, Лилли уезжает? В столицу. Чтобы найти свой голос.
Лонгрен. - Это хорошо. Да и у нас удача. Я вижу, ты продала весь товар.
Ассоль. - Нет. Я подарила его Лилли. Хозяин лавки сказал: «Мне, милая, это больше не подходит, мне это больше не выгодно. Нынче в моде заграничный товар, все лавки полны им, а ваши изделия не берут». Он так и сказал – «изделия».
Лонгрен угрюмо смотрит в сторону.
Лонгрен. - Раз нам не везёт, - надо искать. Я, может быть, снова поступлю служить – на «Фицроя» или «Палермо». Сумеешь ли ты прожить одна время одного рейса? Немыслимо оставить тебя одну!
Ассоль. - Я также могла бы служить вместе с тобой; скажем, в буфете.
Лонгрен. - Нет! Пока я жив, ты служить не будешь... Впрочем, есть ещё время думать.
Ассоль. - Закрой уши руками крепко-крепко. Вот теперь ты не слышишь, как я люблю тебя.
Лонгрен. - Ты милая.
Ассоль. - Он скоро придёт, я знаю.
Лонгрен. - Всё-то ты знаешь.
Ассоль. - Не всё. Я не знаю, почему людям не нужны игрушки и музыка.
Лонгрен. - Этого лучше и не знать. Я ухожу рыбачить. Вернусь завтра к обеду. Вижу, ты ещё останешься здесь?
Ассоль. - Да.
Лонгрен. - Будь умницей.
Целует Ассоль в лоб. Уходит.
Ассоль, оставшись одна, постепенно засыпает.


Пятая картина.
Ассоль спит на вершине Синего холма. На холм поднимаются Грэй и Летика. Ассоль им не видна.
Грэй. - Остановимся здесь.
Летика. - Здесь?!
Грэй. - Будешь удить у подножия холма. (Делает глоток водки) Ну-ка выпей, друг Летика, за здоровье всех трезвенников. Кстати, ты взял имбирную, а не хинную водку.
Летика. - Простите, капитан. Было темно, а я торопился. Я знаю – вы любите имбирную. Имбирь, понимаете, ожесточает человека. Когда я хочу драться – я пью имбирную.
Грэй. - С кем же и за кого ты собираешься драться сейчас?
Летика. - С кем, не знаю, но за вас, капитан, я готов сразиться даже с морским дивом... А правда, что вы родом из знатной семьи?
Грэй. - Это не интересно, Летика. Бери удочку, и ступай ловить, если хочешь.
Летика. - А вы?
Грэй. - Я не знаю, может быть... потом.
Летика. - (собирая снасти)
Из шнурка и деревяшки
Я изладил длинный хлыст
И, крючок к нему приделав,
Испустил протяжный свист.
Свистит.
Грэй. - Не шуми, Летика.
Летика. - Почему?!
Грэй. - Пусть будет тихо. Посмотри, как спит природа.
Летика. - Ночь тиха,
Прекрасна водка,
Трепещите, осетры,
Грохнись в обморок селёдка –
Удит Летика с горы!
Капитан!
Грэй. - Что?
Летика. - Если встретите диво – позовите Летику – он спасёт вас.
Уходит. Грэй некоторое время сидит в задумчивости, затем бродит по холму. Видит Ассоль.
Грэй. - Что же это такое, Грэй?! Неужели нужно звать Летику?! Неужели нужно было уйти от своего дома за тысячу миль, чтобы, вдруг остановившись, любоваться мирно спящей молодой женщиной? Слушать её спокойное дыхание и бояться нарушить его? Грэй, Грэй, в любой другой момент, твой взгляд просто скользнул бы по этому лицу и ничего более. Почему же теперь всё иначе? У тебя ничего нет, тебе нечего ей предложить. Вот и пусть твой взгляд только скользнёт по завитку густых тёмных волос, сдвинувшихся в беспорядке, по белой ямке, открывшейся из-за того, что на шее расстегнулась пуговица, по обнажённым коленям, и этим нежным ладошкам, этом мизинцу... (снимет кольцо, надевает на мизинец Ассоль) Уходи, уходи, Грэй. Бойся нарушить мирный сон девушки.
Летика. - (появляясь) Капитан!.. Я... Я поймал мурену.
Грэй. - Что, хороша?
Летика. - Дивное художественное полотно. Диво!
Грэй. - Тише, Летика, уберёмся отсюда.
Собирают вещи.
Грэй. - Не определишь ли ты, Летика, своим опытным глазом, где здесь трактир?
Летика. - Должно быть, вон та чёрная крыша?
Грэй. - Чёрная? Что же в этой крыше приметного?
Летика. - Сам не знаю, капитан, должно быть, голос сердца.
Уходят.
Ассоль просыпается. Обнаруживает перстень. Оглядывается вокруг.
Ассоль. - Чья это штука? Чья это штука?! Я ведь уже не сплю? Может быть, нашла и забыла? Но я ведь уже не сплю!!!
Убегает.
Картина шестая.
Таверна Хина Менерса. У дверей Нищий. За столом угольщик. За стойкой Хин Менерс. Входит Грэй.
Грэй. - Хозяин!
Хин. - Сию минуту.
Подходит к Грэю.
Грэй. - Вы, разумеется, знаете всех в округе. Меня интересует имя молодой девушки в косынке, платье с розовыми цветочками, тёмно-русой и невысокой, в возрасте от семнадцати до двадцати лет. Я встретил её неподалёку отсюда. Как её имя?
Хин. - Это, должно быть, Корабельная Ассоль. Больше быть некому. А почему она вас интересует?
Грэй. - Странное имя – Ассоль.
Хин. - (как будто равнодушно) Она полоумная.
Грэй. - В самом деле? Как же это случилось?
Хин. - Когда так, извольте послушать. Семь лет назад, какой-то бродяга, помешанный или колдун, их теперь много развелось, наговорил ей, что за нею приедет принц на белом корабле с алыми парусами, и ещё туда добавьте – на корабле будет играть музыка. С тех пор её так и зовут – Ассоль Корабельная.
Грэй. - (тихо, себе) Ассоль – имя для ласточки, а не для сумасшедшей.
Хин. - Могу добавить вам, что её отец сущий мерзавец. Он утопил моего папашу, как кошку какую-нибудь, прости Господи... Он...
Угольщик. - Корзинщик, корзинщик,
Дери с нас за корзины...
Хин. - Опять надрался, вельбот проклятый! Пошёл вон!!!
Угольщик. - Но только бойся попадать
В наши палестины.
Хин. - Дрянь человек, никудышний, пропащий.
Грэй. - Вы более ничего не можете рассказать?
Хин. - Я-то? Я же вам говорю – её отец, мерзавец...
Угольщик. - Ты врёшь! Ты врёшь так гнусно и ненатурально, что я протрезвел. Он врёт. Его отец тоже врал, врала и мать. Такая порода. Можете быть спокойны, что она также здорова, как мы с вами. Я с ней часто беседую. И говорю, что у неё хорошая голова и глаза чудные...
Хин. - Подумаешь!
Угольщик. - Даже не чудные, а дивные! Говорит она не так, как все, это верно. Но кто сказал, что она безумная?! Вчера мы встретились на Синем холме. Там она сидит каждый вечер и ожидает корабль с алыми парусами. Семь лет ожидает!.. Так вот, вчера мы встретились на холме, разговорились, она мне и скажи: «Ты, Черныш, когда наваливаешь углём корзину, верно, ожидаешь, что она зацветёт?» В ту же минуту дёрнуло меня, сознаюсь, посмотреть в пустую корзину, и так мне вошло в глаза, будто из прутьев поползли почки, брызнуло по корзине ярким весенним цветом. Я ещё подумал, что Ассоль весну в душе бережёт. Не было бы таких девушек, и мой труд никому не был бы нужен. Все бы повымирали да позамерзали...
Хин. - (с болью) Ну, довольно! Разорался. Ещё один полоумный. Вы не обращайте внимания. На него, бывает, находит. Где только слова берёт? Прикажете подать что-нибудь?
Грэй. - Нет.
Угольщик. - Мне подай вина и побольше.
Хин. - За чей счёт?
Грэй. - За мой.
Угольщик. - А я вам сыграю. Чтоб не в долг пить.
Грэй. - Благодарю вас, мне нужно идти.
Угольщик. - А я всё же сыграю.
Грэй идёт к двери. Угольщик играет. Грэй останавливается, слушает.
Грэй. - (угольщику) Мне нужно поговорить с вами наедине.
Бросает Хину монету.
Хин. - (уходя в другую комнату, нищему) Послушай.
Делая вид, что выходит, нищий пристраивается у косяка двери.
Грэй. - Для угольщика вы играете очень неплохо.
Угольщик. - Отец этого вруна Хина говаривал, что у меня мозги в руках, а не в голове. Они меня за глаза называют Чёрный Скрипач. А Ассоль вчера назвала Светлый Скрипач.
Грэй. - Вот что. У меня мало времени, а дело не терпит. Я предлагаю вам хорошо заработать. Вы можете собрать оркестр, но только не из тех, кто за подсчётами нот забыл, что такое душа музыки, а из таких, как вы сами?
Угольщик. - Есть толковые ребята в соседних посёлках. Мы когда-то играли вместе. В юности.
Грэй. - Я с удовольствием посидел бы с вами, и даже не за одной бутылкой, но нужно идти. У меня много дел. Возьмите это и пропейте за букву «А», и, может быть, придёт черёд других букв. Если вам по душе моё предложение, приезжайте в субботу вечером на «Секрет», он стоит неподалёку от головной дамбы. Приезжайте с оркестром.
Угольщик. - Согласен.
Грэй. - Все подробности я вам сообщу на «Секрете».
Угольщик. - За букву «А».
Грэй. – До встречи.
Угольщик. - Я займусь делом прямо сейчас. А выпью позже. Думаю, у меня будет повод.
Выходит.
Входят нищий и Хин.
Хин. - Ну что?
Нищий. - Этот, видать, тоже того.
Хин. - Давай, выкладывай.
Нищий. - Дал Чернышу кучу денег. Собери – говорит – бродяг, которые от музыки душевнобольные и приводи их в субботу вечером на «Секрет», что стоит у головной дабы. Видать, шутов для попойки собирает. Говорил – будем пить за букву «А»...
Хин. - За какую букву?
Нищий. - «А».
Хин. - В субботу вечером. А сегодня какой день?
Нищий. - Пятница.
Хин. - Вот что, сходи к Рэму, Мэгу и Гэму. Скажи, я жду их у себя в субботу вечером. Дело есть. Мы устроим свою забаву, у нас свой смех будет. Это тебе за труды.
Нищий. - Ого!
Хин. - Иди, иди.
Нищий. - Напьюсь, как свинья.
Хин. - Пей дурак, пей.
Нищий. - Мне никакой буквы для этого не надо!
Хин. - А ты всё-таки выпей за букву «А», хорошая буква, сладкая. За букву «А», слышишь!
Нищий. - Мне чего. Я хоть за что.
Хин. - (зло) Я сказал, за букву «А»! Пошёл вон!
Нищий. - (уходя, тихо) Этот тоже тронулся. Надо перебираться в другую деревню, или сам рехнёшься.
Хин. - Ты ещё не ушёл?!
Нищий. - Иду.
Уходит.
Хин. - В субботу… Ладно. Посмотрим, чьё будет воскресенье.

Картина седьмая.
Таверна Хина Менерса. За столом четверо – Хин, Гэм, Мэг, Рэм. Они усталы, но напряжены.
Хин. - На чём порешили?
Гэм. - Я свою цену назвал.
Мэг. - Я тоже.
Рэм. - Хватит. Я ухожу. До встречи.
Хин. - У Синего холма!
Рэм. - Ну, и что?
Хин. - (равнодушно) Мэг, у кого дешевле сахар, у тебя или у Рэма?
Мэг. - (удивлённо) У меня. У Рэма дешевле табак.
Хин. - Что ты сделаешь, если Ассоль выйдет замуж за Рэма?
Гэм. - (осторожно, подбирая слова) Что сделает Мэг, не знаю, но я пальцем не шевельну.
Хин. - Я спрашивал у Мэга?!
Мэг. - Ну, постараюсь насолить посильнее.
Рэм. - Ты прав. Он снизит цену на табак.
Хин. - Мы всегда могли договориться. Сегодня в первый раз ничего не получилось.
Гэм. - Вообще-то, если быть честным – я бы тоже полез в драку.
Рэм. - Говори.
Хин. - Нам не нужно ни торговаться, ни ссориться.
Мэг. - Ассоль, конечно, лакомый кусочек...
Гэм. - Но не настолько, чтобы нести убытки.
Рэм. - К делу, Хин, не тяни.
Хин. - Через двор Лонгрена проходит самая короткая дорога от моих причалов к вашим складам, к лесопильне за Синим холмом и к дороге в город. Если проложить хорошую дорогу, можно расширить склады, расширить причалы, да и бухта наша самая удобная. Просто пока нет дороги. И поэтому мы живём в посёлке, а не в городе. Одному такое дело не потянуть. Надо взяться всем вместе.
Рэм. - Лонгрен из своего дома не уйдёт.
Хин. - Пока там живёт Ассоль, нет. Но если Ассоль уйдёт – уйдёт и Лонгрен. Он свою дочь одну не отпустит. Это, конечно, дорогой привесок к Ассоль, но дело того стоит.
Гэм. - Да-да.
Мэг. - Очень может быть.
Рэм. - Кто?
Хин. - Если начнём торговаться – снова рассоримся...
Рэм. - Короче.
Хин. - Кому выпадет дама треф – тому достанется Ассоль и тот уберёт Лонгрена с дороги.
Гэм. - Карты?
Мэг. - Жребий?
Хин. - Судьба! И никому не обидно, и дело не пострадает.
Рэм. - Согласен.
Хин. - Вот карты.
Рэм. - Нет! Новую колоду!
Хин. - Хорошо. Кто сдаёт?
Мэг. - Туз бубен.
Гэм. - Туз пик.
Мэг. - Ну уж нет. Тебе всегда на пик везёт!
Гэм. - А тебе на бубну!
Рэм. - (достаёт монету) Орёл – чирва, решка – треф!
Хин. - Согласен.
Мэг. - (разочарованно) Ладно.
Гэм. - (грустно) Пусть будет так.
Рэм бросает монету
Хин. - Решка. Сдаёт туз треф.
Рэм. - Я сдаю пробу! Колоду!
Хин подаёт колоду, Рэм сдаёт.
Хин. - Карта! Моя игра
Хин сдаёт карты. Все напряжённо следят за игрой. Рэм сидит отвернувшись.
Мэг и Гэм. - (одновременно) Карта!!!
Рэм. - (не оборачиваясь) Чья.
Хин. - Моя!
Нищий. - (вбегая в таверну) Корабль с алыми парусами!!!
Все, кроме Хина, выбегают на улицу. Он некоторое время сидит, низко опустив голову. Затем, прячет карту во внутренний карман пиджака и, не торопясь, выходит.
Картина восьмая.
Вершина Синего холма. Ассоль стоит одна. Постепенно пространство заполняется громко говорящими жителями посёлка. Вскоре позади девушки образуется плотное полукольцо, охватывающее её с трёх сторон. Ассоль оборачивается к толпе. Под её взглядом гул быстро умолкает. Наступает мёртвая тишина. Ассоль вновь поворачивается к морю. Нарастает музыка. На сцену выходит Грэй. С ним матросы его корабля, угольщик со своим оркестром. По знаку Грэя музыка затихает.
Грэй. - Ассоль.
Ассоль. - Я здесь. Это я.
Грэй. - Вот я и пришёл.
Ассоль. - Совершенно такой.
Грэй. - И ты тоже, дитя моё! Узнала ли ты меня?
Ассоль. - Да.
Грэй. - Ассоль?..
Ассоль. - Да! (пауза) Ты возьмёшь к себе моего Лонгрена?
Грэй. - Да.
Ассоль. - А Светлого Скрипача?
Грэй. - Возьму.
Ассоль. - А ты знаешь, где зимуют ласточки?
Грэй. - Теперь знаю. (обращаясь к толпе) Теперь будем пить вино. Кто не пьёт – тот враг мне!
Хин. - А кто заплатит за выпитое раньше? Кто вернёт долги Лонгрена?
Лонгрен. - Я тебе ничего не должен, Хин Менерс!
Рэм. - Мне должен.
Мэг. - И мне.
Грэй. - Ещё кому?
Гэм. - Мне.
Голоса из толпы. - Мне, мне, мне, и мне, и мне тоже!
Хин. - Кто вернёт долги Лонгрена?
Грэй. - Я!
Лонгрен даёт знак музыкантам и под звуки музыки проходит сквозь угрюмую толпу. Постепенно все расходятся. Остаётся только угольщик. Его мелодия из утренней становится вечерней. Угольщик откладывает скрипку, долго смотрит на неё, ничего не говоря.
II ДЕЙСТВИЕ.
Картина девятая.
Между восьмой и девятой картинами прошло три года.
Синий холм. Ассоль сидит на вершине холма, напряжённо вглядываясь в море. Вечер. Появляется Хин Менерс.
Хин. - Здравствуй, Ассоль.
Ассоль. - Здравствуй, Хин.
Хин. - Я принёс тебе тёплую шаль.
Ассоль. - Зачем?
Хин. - Вечереет. С моря тянет сыростью. Холодно становится, осень.
Асоль - Мне не холодно.
Хин. - Я же вижу, как ты дрожишь. Накинь шаль, согреешься.
Ассоль. - Мне не холодно. Мне не холодно! Мне не холодно!!!
Хин. - Он не скоро вернётся. Прошла едва половина рейса.
Ассоль. - Ты знаешь, какой сегодня день?
Хин. - Суббота.
Ассоль. - Я не о том... Сегодня день Святого Эльфа. Огни, которые он зажигает, предвещают беду. Видишь – мерцает огонь?
Хин. - Вижу.
Ассоль. - Я боюсь, Хин. Мне всё время представляется одна и та же картина – в холодной, чёрной воде плавают обломки корабля. Иногда они собираются вместе и тогда становятся похожи на гробы, которые ищут своих хозяев. А людей нет, все уже на дне.
Хин. - Ты об этом мечтала, когда ждала сказочного принца?
Ассоль. - Нет. Но ты не должен спрашивать.
Хин. - Хорошо, я не буду спрашивать, я буду отвечать на те же вопросы, которые ты сама себе задаёшь.
Ассоль. - Разве я тебя об этом просила?
Хин. - Нет.
Ассоль. - Уходи.
Хин. - Куда?
Ассоль. - Не знаю. Куда хочешь.
Хин. - А ты останешься здесь?
Ассоль. - Да.
Хин. - Опять одна?
Ассоль. - Одна.
Хин. - Неужели тебе не надоело быть одной? Над тобой все вокруг смеются. Столько лет ждала корабль с алыми парусами и что? Твой принц прожил с тобою всего одну зиму. И снова ушёл в море.
Ассоль. - Он капитан. Его дело идти в море. Это его работа и его жизнь.
Хин. - А твоя?
Ассоль. - Что моя?
Хин. - В чём твоя жизнь? В этом вечном ожидании, когда же, наконец, Грэй вернётся из рейса, затем в жутком ожидании дня, когда он снова уйдёт. Разве так живут жены сказочных принцев?
Ассоль. - Замолчи!
Хин. - Между прочим, паруса на корабле Грэя давно уже не алые, да и сам Грэй не принц. Он такой же, как все.
Асоль. - А я такая, как все?
Хин. - (порывисто) Нет!
Ассоль. - Как называется корабль Грэя?
Хин. - «Ассоль».
Ассоль. - Если корабль носит имя человека, который не как все, значит и корабль, и его капитан тоже не как все.
Хин. - Кого ты пытаешься в этом убедить, себя или меня?
Ассоль. - Уходи, Хин.
Хин. - Мечта, которая заканчивается холодом и одиночеством, – это ошибка.
Ассль. - Зачем ты шёл на Синий холм? Принести мне шаль или унести мою душу?
Хин. - Принести шаль и унести душу.
Ассоль. - Уходи.
Хин. - Некуда.
Ассоль. - Чего ты хочешь!
Хин. - Тебя. Я хочу тебя!
Ассль. - Нет!
Хин. - Посмотри хоть раз не в море, а на саму себя. Ты похожа на старуху. Никто не узнает в тебе ту Ассоль, какою ты была всего три года назад. Тебе действительно холодно, но изнутри, а не снаружи. Неужели ты до сих пор веришь в сказку о стране, в которой зимуют ласточки?
Ассоль. - (тихо) Верю.
Хин. - Где же она?
Ассоль. - Там, где Грэй.
Хин. - А где он?
Ассоль. - В море.
Хин. - А если на берегу. Сидит в какой-нибудь таверне и вспоминает тебя.
Ассоль. - Вот видишь!
Хин. - А на коленях у него молоденькая шлюха. Грэй наблюдает, как она медленно раздевается, накручивая клиента, и сравнивает, в каком из тайных мест у неё есть родинка, а у тебя нет.
Ассоль. - И ты решил сделать шлюху из меня?!
Хин. - Я люблю тебя!
Ассоль. - Уходи!!!
Хин. - Некуда. Разве что в море!
Подбегает к краю обрыва.
Ассоль. - Нет.
Бросается к Хину. Удерживает его от падения. Хин обнимает Ассоль.
Хин. - Мне всё равно – вместе здесь или вместе там, но только вместе, рядом! Так, чтобы видеть твои глаза, слышать запах твоих волос, чувствовать твои ладони, твою грудь, упругий живот, любить тебя!
Ассоль. - (беспомощно опустив руки) Боже, как я устала.
Гаснет свет. Вся заключительная часть картины проходит в полной темноте.
Хин. - Ассоль, Ассоль, пора идти. Скоро утро.
Ассоль. - Кто здесь?
Хин. - Это же я, Хин.
Ассоль. - Кто?
Хин. - Хин. Хин Менерс!
Ассоль. - А, Менерс.
Хин. - Что с тобой, Ассоль?
Ассоль. - Я потеряла...
Хин. - Что?
Ассоль. - Кольцо...
Хин. - Какое кольцо?
Ассоль. - Грэя...
Хин. - Успокойся. Скоро рассвет и мы найдём его.
Ассоль. - Где?
Картина десятая.
Таверна Хина Менера. За столом Хин, Рэм, Гэм, Мэг. Другие жители посёлка. Ассоль за стойкой.
Входит Летика. Останавливается у порога.
Ассоль. - Летика! А где Грэй?! Где отец?!
Летика. - Они не придут, мадам.
Ассоль. - Почему?
Летика. - Грэй умер.
Ассоль. - Неправда!
Летика. - Он умер. Мы вернулись, не закончив фрахт. Мы думали, для вас это важно...
Ассоль. - Что ты говоришь, Летика!?
Летика. - Мы грузили хлопок. На одном из тюков лопнул трос. Капитану перерезало ноги. Он мало прожил. Кровь хватила какую-то заразу. Нам сказали, что очень опасную, и даже не позволили забрать тело, чтобы привезти его сюда.. Мы отказались от фрахта и вернулись.
Ассоль. - Идём!
Хин. - Куда ты?!
Ассоль. - На «Ассоль».
Леткиа. - У корабля теперь другое имя.
Ассоль. - (остановившись) Какое?
Летика. - «Грэй».
Ассоль. - (твёрдо) Значит, я иду к «Грэю».
Летика. - Мадам. Нам тут в порту кое-чего порассказали на счёт вас. Это правда? Это правда, Ассоль?.. Простите, мадам.
Ассоль. - (тихо) Правда, Летика.
Летика. - Тогда, знаете, вам не нужно идти. Ваш отец велел передать, что если про вас и про Менерса правда, так вам не стоит показываться ему на глаза... Да и команда тоже...
Ассоль. - Что тоже?
Летика. - Просила не приходить.. Мне пора возвращаться.
Ассоль. - Постой, Летика, подожди.
Летика. - Нет-нет! Я не могу.. Я не хочу ждать... Простите.
Ассоль. - Когда это случилось.
Летика. - В самый день Святого Эльфа. Казалось, мы вот на берегу, а только... Прощайте, мадам.
Уходит.
Ассоль. - (садится за стол) Я убила его.
Хин. - (подходит и садится рядом) Мы убили его.
Ассоль. - Мы?
Хин. - Ассоль, сама судьба сводит нас. Что плохого, если твоя фамилия будет Менерс.
Ассоль. - Судьба?..
Хин. - Что с тобой, Ассоль.
Ассоль. - (встаёт, берёт колоду карт) Что-то вы давно не играли в карты, ребята... На даму треф.
Хин. - Ты знала?
Ассоль. - Рэм рассказал.
Хин. - Собака, убью!
Ассоль. - Сядь, Хин!!! (Хин садится) Вскрой колоду! (Хин вскрывает) Сдавай!
Хин. - Нет!
Ассоль. - Ты сказал, мы!
Хин. - Почему я?
Ассоль. - Ты сказал, судьба!
Хин сдаёт карты. Ассоль стоит отвернувшись от стола.
Рэм. - Карта!
Ассль. - (не поворачиваясь) Чья?
Рэм. - Моя!
Ассоль. - (не поворачиваясь) Идём.
Рэм и Ассоль уходят. Хин сидит за столом, тупо уставившись в пространство.
Мэг. - Что с тобой, Хин?
Гэм. - Ты что, тоже тронулся? Расслабься, выпей (подаёт рюмку). Ну, до дна.
Хин. - Выпить? До дна? Помните угольщика-Черныша. Он всегда говорил, что в моей таверне самое горькое вино на всём побережье...
Мэг. - О чём ты, Хин?
Хин. - Уходите.
Гэм. - Не дури, Хин. Подумаешь, диво какое – шлюха другому досталась.
Хин. - Уходите!
Гэм. - От этой сумасшедшей одни неприятности.
Мэг. - Рэму опять повезло!
Хин. - Вон отсюда!!! Уходите.
Все уходят.
Хин достаёт из кармана пиджака карту – даму треф. Рвёт в мелкие клочки.
Хин. – (самому себе) Таверна закрывается.
Картина одиннадцатая.
Между десятой и одиннадцатой картиной прошло три года. Вершина Синего холма. Ассоль сидит в инвалидном кресле-каталке. Входит Филипп.
Филипп. - Здравствуй, Ассоль.
Ассоль. - Кто здесь?
Филипп. - Светлый Скрипач, Чёрный скрипач, Черныш, угольщик...
Ассоль. - Филипп! Филипп!
Филипп. - Здравствуй, милая Ассоль.
Ассоль. - Филипп... Какой ты стал...
Филипп. - Старый. Помнишь, ты меня называла – старик?
Ассоль. - Я всё помню, Филипп. Я ведь теперь тем и занимаюсь, что вспоминаю... Ты насовсем приехал, Филипп?
Филипп. - Нет. Приехал на несколько дней, взглянуть на родные Палестины.
Ассоль. - Изменились Палестины. Постарели...
Филипп. - Не нужно, Ассоль, не грусти.
Ассоль. - Не грущу. Но мне грустно. Расскажи что-нибудь... Ты нашёл Лилли?
Филипп. - Она приехала вместе со мной. Ушла на могилу сына. Хотела побыть там одна.
Ассоль. - У нас теперь много могил. Отец умер прошлой осенью... Вы поженились?
Филипп. - Нет. Она вышла замуж за другого человека. Того, кто вернул ей голос.
Ассоль. - Она вылечилась?!
Филипп. - Да, работает сестрой милосердия в клинике своего мужа.
Ассоль. - А ты.
Филипп. - Я? Я стал писателем. Говорят, неплохим. Лилли с мужем мои близкие друзья. Мы видимся почти ежедневно.
Ассоль. - А я... видишь.
Филипп. - Ты ещё молодая женщина. В твоём возрасте всё только начинается.
Ассоль. - Только начинается? Знаешь, Филипп, я всю жизнь ждала чего-то особенного, чудесного. Сказочного принца, корабль с алыми парусами, а жизнь оказалась совсем другой, скучной и серой.
Филипп. - Не нужно. Я знаю о Грэе и о...
Ассоль. - Нужно, Филипп, очень нужно. Мне больше некому рассказать. Я ведь, даже проституткой была особенной. Денег не брала и спала не со всяким, а только с тем, кому выпадала дама треф. Моим первым клиентом был Рэм и я стала «работать» в его таверне. Раз в месяц, в одно из воскресений туда собирался весь посёлок, чтобы участвовать в лотерее. Все мужчины, от юнца до старика. И, поверь мне, тот, кто выигрывал, весь месяц ходил героем. Рэм неплохо заработал на бесплатной шлюхе. Он даже переименовал таверну в ресторан. Ресторан «Ассоль» - красиво?
Филипп. - Грустно.
Ассоль. - Теперь уже нет. (пауза) А Хин никогда не приходил. Ни разу. Раз в году, в день Святого Эльфа я устраивала карнавал. Соединяла двенадцать колод вместе, но оставляла только одну даму треф. Один шанс из шестисот тридцати семи... Если бы ты видел, что творилось в посёлке в дни карнавала. Приезжали со всего побережья. Ни один шторм не приводил людей в такое возбуждение, в какое приводила их старая, затёртая карта. На третьем карнавале появился Хин и... карта выпала ему. Я хотела убежать и не смогла. Отнялись ноги...
Пауза.
Дальше пойдёт легче. Хин продал своё дело, чтобы оплатить лечение. Но бесполезно. Деньги закончились, а я так и осталась калекой. Хин нанялся матросом на... Знаешь, как называется корабль? «Грэй».
Филипп. - Это тот корабль?
Ассоль. - Да. Когда Хин поднялся на палубу, матросы едва не убили его. Отец вступился. Он простил Хина. А меня нет. Перед смертью просил не приходить на могилу. Вот я и не прихожу... Хин стал неплохим матросом. Верно, и Грэй его простил. Все получили прощение, кроме меня.
Филипп. - Тебя тоже простили.
Ассоль. - Тогда почему отец рядом с мамой, ты рядом с Лилли, даже Хин и Грэй рядом, а я одна. Всю жизнь одна, сижу и жду неизвестно чего.
Филипп. - Разве? Мне показалось, ты ждёшь Хина. Разве нет?
Ассоль. - (тихо) Да. Он очень изменился и я... Боюсь за него.
Филипп. - Очень давно, красивый белый корабль назывался «Секрет», затем «Ассоль», затем «Грэй»... Однажды появившись в жизни человека, любовь уже никуда не уходит. Она просто меняет имена. Кто знает, может быть когда-нибудь имя «Ассоль» снова станет именем корабля любви.
Ассоль. - Я больше не верю в сказку, Филипп.
Филипп. - Однажды ты сказала мне, что у простого человека никогда не появится корабль с Алыми парусами. Возьми.
Вынимает из дорожной сумки и подаёт Ассоль яхту – её детскую игрушку.
Ассоль. - Ты запомнил? Ты сохранил! Но корабль с алыми парусами больше никогда не войдёт в бухту.
Филипп. - Ты держишь его в руках, Ассоль.
Ассоль. - Ты счастлив?
Филипп. - Да. Я побывал в краю, где зимуют ласточки.
Ассоль. - Такой страны нет.
Филипп. - Есть.
Ассоль. - Где же она?
Филипп. - Всюду. Всюду, где живут люди, знающие, что такое любовь и умеющие любить.
Ассоль. - Ты пишешь сказки?
Филипп. - И сказки тоже.
Ассоль. - И веришь им?
Филипп. - Верю.
Пауза.
Ассоль. - Я теперь снова делаю игрушки. Денег, которые оставляет Хин, не всегда хватает.
Филипп. - (радостно) Я же говорил, что придёт время и для игрушек!
Ассоль. - Чему ты рад?
Филипп. - Если есть игрушки – значит, есть будущее!
Появляется Грэй Эгль.
Грэй. - Простите...
Ассоль. - Волшебник.?! (пытается встать, но со стоном падает в кресло)
Грэй. - Вы знали дедушку?
Ассоль. - Дедушку?!
Грэй. - Он был учёным. Собирал сказки и легенды. Вообще-то его звали Эгль, но друзья называли волшебником.
Появляется Мери, молодая девушка.
Мери. - Грэй! Грэй, я повсюду тебя ищу. Ой, простите! Я не знала, что тут ещё кто-то есть.
Ассоль. - Как зовут тебя!!!?
Грэй, Мэри. - (одновременно) Грэй, Мери.
Ассоль. - Мама. (замирает от боли, ухватившись за ноги)
Филипп. - Что с тобой, Ассоль?!
Ассоль. - Ничего. Это иногда бывает.
Мери. - Вы та самая Ассоль, которая вышла замуж за прекрасного принца? Я знаю, он приплыл за вами на белом корабле, под алыми парусами! А это правда?!
Ассоль молчит.
Филипп. - Правда. Вот этот корабль. Возьмите.
Ассоль. - Возьми... Грэй.
Грэй. - Это всё мне?
Мери. - Сегодня удивительный день. Я встретила Грэя, вас, чудесная Ассоль, нам подарили корабль с алыми парусами, и ещё я нашла вот это кольцо!
Ассоль резко вскакивает на ноги, едва не падает. Филипп её поддерживает
Ассоль. - Где?!
Мери. - Здесь. На этом холме. Что с вами?
Ассоль. - Ничего... Это кольцо!.. волшебное. Береги его.
Мери. - Правда? Ой, спасибо, спасибо вам! Но нам пора. Я должна представить Грэя отцу, и ещё нужно назначить день свадьбы.
Грэй. - Я всегда верил, что вы существуете на самом деле. Можно мы назовём эту яхту вашим именем?
Ассоль молчит.
Филипп. - Можно.
Грэй. - Спасибо.
Мери. - Спасибо. Нам пора. Бежим Грэй!
Убегают.
Ассоль делает неуверенный шаг к коляске. Филипп отталкивает коляску.
Ассоль. - Филипп! (пауза) Неужели всё заново?
Филипп. - Да.
Ассоль. - Зачем?
Филипп. - Чтобы рано или поздно каждый побывал в стране, где зимуют ласточки.
Ассоль. - Разве так может быть?
Филипп. - Так будет.
Ассоль. - Как хочется верить тебе, Филипп. Мой милый Светлый Скрипач... Боже, как хочется верить тебе!

Занавес.


г. Днепродзержинск. (ныне – Каменское) 1995 год.

Сушко Юрий Алексеевич
yur878@i.ua
https://www.facebook.com/yur878